Dixit. Он сказал. Она сказала. Никаких тютчевских «мы». Никаких цветаевских «Вы». Никаких маяковских «я». Третье лицо. Пацан сказал — пацан сделал. Каждое стихотворение — поступок. Эта книга не удостаивает читателя дневником, душой нараспашку, философскими откровениями. Она — суровая и веселая запись подслушанных на ветру с моря и в батареях отопления слов. Она саркастична, но это не хохот, а ухмылка. Не фига в кармане, а недоуменное рассматривание всего, что в этом кармане лежит. Не удивление — недоумение: «Душа / Шевелится, как змея в коробке». «Скрипит планета, стаптывает горы, / В больших часах кукушка умерла». «Это не текст, это резьба по тексту. / Сигаретного дыма тощенькие коленца, / <…> Строчка дыма, наверное, тоже строчка, / <…> Просто, как обращение „брат“». Горечь, но горечь без пафоса и без нытья, горечь терпкая. Просто пачка сигарет «LM». Левина Мария. Может, по пиву?